В начале 2010-х годов мировые СМИ облетели кадры из китайского Ордоса — города во Внутренней Монголии, где на широких проспектах не было ни машин, ни пешеходов. Многоэтажные жилые комплексы стояли абсолютно тёмными, а огромные торговые центры — закрытыми. С тех пор выражение «город-призрак» прочно вошло в лексикон урбанистов и экономистов, описывающих один из самых противоречивых аспектов китайского экономического чуда. Сегодня, спустя более десяти лет после первых сенсационных репортажей, феномен пустых городов Китая обрёл новое измерение: часть этих районов действительно остаётся заброшенной, но некоторые неожиданно оживают — и двигателем этого процесса становится молодёжь, выбирающая удалённую работу и низкую стоимость жизни.
Как возник феномен пустых городов Китая
Появление городов-призраков в Китае не было результатом войн, стихийных бедствий или экономического коллапса в привычном понимании. Причина кроется в сочетании нескольких факторов, которые в определённый момент сложились в масштабный дисбаланс между предложением жилья и реальным спросом на него. Китайские власти на протяжении десятилетий рассматривали строительство как ключевой драйвер экономического роста. Местные администрации получали доходы от продажи земли под застройку, а выполнение планов по вводу новых площадей напрямую влияло на карьерные перспективы чиновников. В результате во многих регионах жильё возводилось с опережением реальных потребностей — по принципу «построим, а люди придут».
Одновременно с этим значительная часть покупателей приобретала квартиры не для проживания, а в качестве инвестиционного инструмента. В 2000-х годах многие китайцы вкладывали заработанные средства именно в недвижимость, тогда как, например, в США люди чаще выбирали ценные бумаги. Государство активно поддерживало эту тенденцию, постоянно возводя новые жилые комплексы. Покупатели приобретали квартиры на стадии строительства, но не спешили переезжать, ожидая развития инфраструктуры и роста стоимости квадратного метра. Когда этот механизм работал, цены росли, и спекулятивный пузырь раздувался. Но когда рынок начал остывать, выяснилось, что огромные районы остались без реальных жителей.
Эта ситуация усугубилась демографическими процессами. С 2020 по 2023 год население как минимум 60% городов третьего, четвёртого и пятого уровней в Китае сокращалось. Молодёжь уезжала в мегаполисы в поисках работы и лучшей жизни, оставляя новые районы, построенные «на вырост», без тех, ради кого они создавались. Таким образом, пустые города стали не просто следствием перепроизводства жилья, а отражением более глубоких структурных сдвигов в китайской экономике и демографии.
Истории недостроенных кварталов и целых районов
Одним из самых известных примеров остаётся район Канбаши в Ордосе. Город был построен рядом с угледобывающим предприятием и рассчитан на миллион жителей. Однако его фактическая заполненность долгое время составляла лишь около 10%. Музеи, театры и стадион в центре города оставались закрытыми. Внешние наблюдатели воспринимали это как символ катастрофического провала градостроительной политики, хотя впоследствии ситуация начала постепенно меняться.
Другой яркий пример — Темз-Таун, построенный в 2006 году в районе Сунцзян, примерно в 30 километрах от Шанхая. Проект был частью амбициозной программы «Один город — девять стран», предполагавшей создание для обеспеченных граждан городов, стилизованных под разные мировые столицы. Темз-Таун должен был воспроизводить британскую архитектуру с элементами тюдорского и викторианского стилей. Однако европейская архитектура оказалась невостребованной у китайских покупателей для повседневной жизни: в город приезжали в основном ради фотосессий. Одна из главных проблем заключалась в отсутствии общественного транспорта до Шанхая — ни метро, ни автобусных маршрутов, только автомобиль, а дорога с учётом пробок занимала много времени. Заселение началось лишь в 2013 году, но и сегодня многие квартиры остаются пустыми.
Ещё один масштабный проект — Сюнъань, запущенный в 2017 году в провинции Хэбэй в 105 километрах от Пекина и Тяньцзиня. Город задумывался как футуристический хаб, призванный разгрузить перегруженную китайскую столицу. На строительство было направлено колоссальное финансирование, однако к 2025 году большинство зданий оставались неиспользованными. Местные жители описывали город как скучный и безжизненный с ограниченной социальной жизнью. Один из предпринимателей отмечал, что даже с субсидиями на найм сотрудники не соглашались переезжать, поскольку в городе отсутствовали привычные для них возможности для общения, отдыха и деловых встреч. Темпы заселения остаются низкими, несмотря на статус государственного приоритета.
Отдельного упоминания заслуживает проект Evergrande Century Dream City в Чжаоцине, провинция Гуандун. Этот комплекс позиционировался как «Диснейленд Южного Китая» и должен был вместить до 100 тысяч жителей. Инвестиции в проект составили около 20 миллиардов юаней. Планировалось построить тематический парк, отели, торговые центры, кинотеатр, поле для гольфа и шестизвёздочный клубный дом. Однако после краха компании Evergrande, объявленной банкротом в 2024 году, заполняемость комплекса составила лишь около 5%. Квартиры-студии продавались примерно за 50 тысяч юаней, а полностью меблированные двухуровневые апартаменты сдавались в аренду примерно за 400 юаней в месяц, включая коммунальные услуги и интернет.
Масштаб проблемы выходит за рамки отдельных проектов. В 2023 году было выявлено 1 799 недостроенных строительных проектов в 142 китайских городах. Эти объекты привели к напрасному расходу 485 ± 42 мегатонн строительных материалов, повысили углеродоёмкость сектора недвижимости на 9,6% и причинили экономический ущерб в размере 347 ± 32 миллиарда долларов США, который лёг в основном на покупателей жилья, застройщиков и подрядчиков. Недостроенные проекты концентрируются в новых пригородах, где они усугубляют дефицит услуг и социальное неравенство.
Что происходит с пустыми районами сейчас
Ситуация с городами-призраками Китая неоднородна. Часть проектов действительно остаётся в состоянии, близком к заброшенности. Например, комплекс «Life in Venice» в Цидуне, вдохновлённый итальянской Венецией, после банкротства Evergrande в 2024 году превратился в город-призрак с морским видом. Цены на жильё здесь упали более чем вдвое, многие виллы остаются заброшенными, а их частные причалы — неиспользованными. Трёхкомнатную квартиру можно арендовать примерно за 800 юаней в месяц.
Однако параллельно с этим наблюдается и обратный процесс. Некоторые пустующие районы начинают привлекать новых жителей — и речь идёт не о массовом возвращении, а о точечном, но устойчивом заселении. Движущей силой этого процесса становятся две категории людей: молодые специалисты, уставшие от давления мегаполисов, и удалённые работники, для которых географическая привязка к офису перестала быть обязательной.
Возрождение благодаря молодёжи и удалёнщикам
Одним из наиболее показательных примеров оживления пустого города стал комплекс Prosperous Lakeside Mansion в Хуэйчжоу, городе с населением около 6 миллионов человек неподалёку от Гонконга. Английская преподавательница переехала сюда из Чунцина, привлечённая тёплым климатом и низким уровнем стресса. Она арендует квартиру за 1 300 юаней в месяц, тогда как её арендодатель изначально купил это жильё за миллион юаней, а сейчас оно стоит примерно вдвое дешевле. Благодаря удалённой работе она проводит всего около десяти онлайн-занятий в неделю, чего достаточно для покрытия расходов. Её день начинается с неторопливого завтрака, затем она может играть в видеоигры с партнёром, читать или заниматься шитьём.
Этот феномен получил название «empty city living» — жизнь в полупустом городе. Для многих молодых китайцев он стал не вынужденной мерой, а осознанным выбором. Такие люди не относят себя к «танпин» — «лежащим плашмя», то есть молодёжи, демонстративно отказавшейся от высококонкурентного образа жизни. Наоборот, они ищут свободу и возможность самостоятельно определять свой распорядок. Примечательно, что в отличие от предыдущих поколений, для которых переезд в мегаполис был символом успеха, новое поколение всё чаще рассматривает малые города и полупустые районы как пространство для экспериментов и альтернативного образа жизни.
Похожие процессы наблюдаются в разных регионах Китая. В Хуайлае, провинция Хэбэй, комплекс, построенный компанией Evergrande и рассчитанный на 30 тысяч жителей, долгое время оставался практически пустым. Однако после того, как цены и арендные ставки упали до минимальных значений, сюда начали переезжать около 1 500 человек — в основном пенсионеры, люди с низким доходом, а также небольшое число «цифровых кочевников», работающих удалённо. В провинции Фуцзянь, в горной местности, заброшенные дома деревни Лунтань были преобразованы в пространства для работы и творчества: сюда приехал 131 молодой человек — художники, дизайнеры и предприниматели, а в 2025 году деревню посетили 1,3 миллиона туристов.
В районе Лянчжу недалеко от Ханчжоу предприниматель, выходец из Гуандуна, создал молодёжную коммуну в деревне Нуаньцунь. Он объединил молодых предпринимателей и цифровых кочевников — людей, которые полагаются на технологии для удалённой работы из любого места. Коммуна организует семинары и публичные лекции, предоставляет поддержку стартапам и участвует в сельском возрождении, планируя такие мероприятия, как хакатоны и общественные рынки. Участники коммуны подчёркивают: они приехали сюда, потому что не хотели застрять в крысиных бегах больших городов. Но это не значит, что они просто «лежат плашмя». Они здесь, чтобы создавать — создавать новую возможность для жизни.
Этот процесс пока не носит массового характера. Речь идёт скорее о первых ростках новой тенденции, которая, однако, может иметь долгосрочные последствия. Ключевыми факторами привлекательности пустых городов для молодёжи и удалёнщиков становятся низкая стоимость аренды, наличие базовой инфраструктуры, доступ к природе и, что немаловажно, свобода от социального давления, характерного для крупных мегаполисов. При этом сохраняются и серьёзные ограничения: отсутствие развитой системы здравоохранения, ограниченный выбор образовательных учреждений, слабая транспортная связность и нехватка привычных городских сервисов.
Что это значит для будущего китайских городов
Феномен пустых городов Китая — это не только история о неудачном градостроительстве, но и отражение глубоких изменений в экономике, демографии и образе жизни. С одной стороны, масштабы недостроенного и пустующего жилья остаются колоссальными: по оценкам, около 48 миллионов предпродажных квартир по всей стране ожидали завершения, включая проекты Evergrande и других закредитованных застройщиков. С другой стороны, появление нового типа жителей — молодых, мобильных, работающих удалённо — показывает, что даже в самых, казалось бы, безнадёжных проектах может появиться вторая жизнь.
Важно понимать, что возрождение отдельных районов не решает системной проблемы переизбытка жилья. Скорее, это точечные адаптации, которые возникают там, где цены падают достаточно низко, чтобы привлечь людей, готовых отказаться от привычных городских удобств в обмен на финансовую свободу и более спокойный ритм жизни. Для Китая этот опыт может стать важным уроком: градостроительная политика, ориентированная исключительно на количественные показатели ввода жилья, без учёта реального спроса и демографических трендов, неизбежно приводит к появлению городов без жителей. Но даже в этих условиях находятся те, кто способен превратить пустоту в пространство для нового эксперимента — и, возможно, именно этот опыт окажется востребованным в других странах, сталкивающихся с похожими вызовами.
